Содержание

  Лирика (от др.-гр. Lyra – музыкальный инструмент, под звуки которого исполнялись стихи) — род литературы, который основывается на обращении к сфере внутреннего — к состояниям человеческого сознания, эмоциям, впечатлениям, переживаниям. Если в эпике событие понимается как внешнее действие, в лирике — это переживание в его динамике. Сфера изображаемого времени и пространства в лирическом произведении может быть представлена максимально скупо, что компенсируется повышенной выразительностью. В результате в лирике особенно значима система художественных средств, посредством которых достигается адекватное выражение эмоциональных движений и субъективного опыта в целом.

Аристотель определяет лирику по способу подражания, при котором «поэт остается самим собой». Современные исследователи, комментируя высказывание Аристотеля, отмечают, что древнегреческий философ отмечал в лирике прежде всего ее отличия от эпоса и драмы — то, что в ней «не происходит превращения говорящего в героя, что обязательно в драме и возможно в эпосе» (Бройтман С.Н. Лирика в историческом освещении // Теория литературы. Т.III. Роды и жанры. М., 2003. С. 423). В то же время субъективность лирики — особого рода. О.М. Фрейденберг пишет о первых лирических произведениях: «Кто же в них повествует и о ком? Для этого нужно посмотреть на глагольные формы. Эти стихи, оказывается, поет и пляшет то самое лицо, которое их и складывает: автор. Но этот автор странный: он не один, их множество; и не просто толпа, собранная с бору да с сосенки: этот автор состоит из определенного числа лиц, живущих в одном определенном месте, имеющих один определенный возраст и один определенный пол. В стихах, которые поет и пляшет этот множественный автор, он называет себя единичным и говорит о себе не «мы», а «я»; но то, что он рассказывает, относится не к нему самому, а к богу» (Фрейденберг О.М. Поэтика сюжета и жанра. М., 1997. С.41). Таким образом, исполнитель лирического произведения изначально говорил от имени хора. Лирика — «самый субъективный род литературы», но «она, как никакой другой, устремлена к общему, к изображению душевной жизни как всеобщей» (Гинзбург Л.Я. О лирике. М., 1997. С.7). Способность лирики передавать всеобщее генетически восходит к хоровому началу данного рода литературы.

Второй после античности виток осмысления лирики как рода литературы приходится уже на Новое время. В это время в западноевропейской культуре происходит открытие ценности автономного субъекта. В результате лирика оказалась осознанной не только как связанная с фигурой поэта, но прежде всего с его внутренним миром. В немецкой философии был выработан родовой критерий лирики — ее индивидуальность, субъективность (Ф.Шеллинг, Г.Гегель). «Лирическое произведение вообще есть изображение бесконечного и общего в особенном… Поскольку лирическая поэзия — самый субъективный вид поэзии, в ней по необходимости преобладает свобода… Ей разрешаются самые смелые уклонения от обычной последовательности мысли, причем требуется лишь связь в душе поэта или слушателя, а не связь объективного, или внешнего характера» (Шеллинг Ф. Указ.соч. С.346).

Эта традиция на русской почве была популяризирована В.Г.Белинским в знаменитой статье «Разделение поэзии на роды и виды» — здесь одновременно сказалось увлечение и Гегелем и немецкими романтиками (в частности, в статье обильно цитируется Жан-Поль). Главный критерий произведения здесь целостность, органичность — и это целостность не текста, а художественного мира.

Уже Г.Гегель, одним из первых осмысливший родовую специфику лирики, выделил в этом роде литературы способность не зависеть от словесного наполнения: «…Если внутренняя субъективность является подлинным источником лирики, то за ней должно оставаться право ограничиваться выражением чисто внутренних настроений, рефлексий и т.д., не развертываясь в конкретную ситуацию, представляемую в ее внешнем облике. В этом отношении даже пустейшие переливы, пение и напевание ради самого пения оказываются подлинно лирическим удовлетворением души, где слова становятся лишь более или менее безразличными орудиями для высказывания всех радостей и горестей…» (Гегель Г.В.Ф. Лекции по эстетике. Т.II. СПб., 2001. С.436). Однако далее философ замечает, что сравнительное безразличие к слову характеризует лишь народную лирику, которая качественно отличается от лирики современной: «Народная песня еще предшествует настоящему формированию прозаической действительности сознания. Напротив, подлинная лирическая поэзия вырывается из этой уже существующей прозы и на основе субъективной самостоятельной фантазии создает новый поэтический мир внутреннего созерцания и чувства, благодаря которому она впервые порождает истинное содержание и способ выражения внутреннего мира человека» (Гегель Г.В.Ф. Указ. соч. С.441). Здесь очевиден подход к лирике с позиций эстетики — науки, которая, по большому счету, говорит об онтологических условиях возникновения эстетического при взгляде на внеэстетическое. С этой позиции Гегель показал парадокс, заложенный в лирике. С одной стороны, «внутреннее созерцание и чувства» здесь основа «поэтического мира», с другой — такой мир могут порождать «пустейшие переливы».

Насколько бы сильно не было орнаментальное начало лирики, которое позволяет думать о ней, как о «простом возгласе», «беспредметном» «орнаменте», «восклицании» (Кожинов В.В. К проблеме литературных родов и жанров // Теория литературы. Роды и жанры литературы. М., 1964. С.43-44), тем не менее лирическое произведение оказывается несостоятельным, если оно не создает — всегда предметного — «образа переживания», целостного художественного мира.

Гегель определяет лирику как «субъективную форму поэзии». Субъективность становится главной характеристикой художественного мира лирики: «К эпической поэзии приводит потребность в слышании тех вещей, которые сами по себе развертываются перед субъектом как объективно замкнутая в себя целостность. В лирике же удовлетворяется противоположная потребность — высказать себя и воспринять душу в этом ее самовыражении <…> Содержанием лирического произведения не может быть развитие объективного действия в его взаимосвязях, расширяющихся до полноты мира. Содержанием является здесь отдельный субъект и тем самым обособленность ситуации и предметов, а также способа, каким вообще при таком содержании доводит себя до сознания душа с ее субъективным суждением, ее радостями, изумлением, болью и чувством» (Гегель Г.В.Ф. Указ.соч. С. 428-429). При этом даже если в лирическое произведение подмешивается повествовательный (эпический) элемент, состоятельность произведения все равно обеспечивается замыканием всех элементов произведения на субъекта. «…В более явной, раскрытой форме субъективный элемент лирической поэзии выступает тогда, когда какое-либо происшествие, ситуация действительности просто становятся поводом для поэта выразить в них себя <…> Однако не внешний повод и не его реальность создает собственно лирическое единство, а субъективное внутреннее движение души и способ восприятия предмета» (Гегель Г.В.Ф. Указ. соч. С.433-434).

Из субъективности лирики выводятся и другие ее родовые черты. Например, лирика всегда говорит об особенном. У Гегеля это «особенные созерцания и чувства», выливающиеся в размышления, «подытоживающие всеобщность внешнего бытия и его состояния». У Шеллинга «особенное» — это сфера субъективного, а значит свободного. Однако «особенность» субъективного состоит в том, что в нем выражается объективное, необходимое. «Лирическое произведение вообще есть изображение бесконечного и общего в особенном… Поскольку лирическая поэзия — самый субъективный вид поэзии, в ней по необходимости преобладает свобода… Ей разрешаются самые смелые уклонения от обычной последовательности мысли, причем требуется лишь связь в душе поэта или слушателя, а не связь объективного, или внешнего характера» (Шеллинг Ф. Философия искусства. СПб., 1996. С.346).

Особенное, субъективное, личное становится в лирике всеобщим. Эта идея в литературоведении XX века была воспринята даже структуралистами. Как пишет Ю.И.Левин, «в отличие от эпоса, лирическое стихотворение самим фактом своего написания имплицитно предполагает, что зафиксированный момент имеет всеобщее значение, что в этом моменте заключен, как в монаде, весь мир» (Левин Ю.И. Избранные труды. Поэтика. Семиотика. М., 1998. С. 468). Таким образом, Левин иллюстрирует мысль о «сильной моделирующей способности» лирики, которая «подает личное, частное, особенное — как общее, общезначимое и общеинтересное». При этом степень этой способности не меняется в зависимости от масштаба того объективного материала (жизненный повод и т.д.), на основе которого появляется переживание лирического субъекта. Таким материалом может быть один предмет и весь жизненный опыт.

Из субъективности лирики выводимы и другие характеристики художественного мира лирического произведения. В.В.Кожинов формулирует следующие особенности лирики: «сжатость», «монологичность», «единство лирического сюжета» и «мгновенность» («точечность», «современность») (Кожинов В.В. К проблеме литературных родов и жанров // Теория литературы. Основные понятия в историческом освещении. Роды и жанры литературы. М., 1964. С.46). Г.Н.Поспелов вовсе пишет о специфическом предмете лирики: им является «характерность» человеческого  «сознания» в отличие от «характерности бытия» людей как специфического предмета эпоса (Поспелов Г.Н. Лирика среди литературных родов. М., 1976).

Основная проблема родового подхода к лирике очевидна — перевод его эстетической базы на язык поэтики. Только так она может помочь в работе с конкретным лирическим произведением. Попытки таких «переводов» предпринимались. Например, Л.Я.Гинзбург переводит содержательную субъективность на язык поэтических форм: «Специфика лирики в том, что человек присутствует в ней не только как автор, не только как объект изображения, но и как его субъект, включенный в эстетическую структуру произведения в качестве действенного ее элемента. При этом прямой разговор от имени лирического я нимало не обязателен. Авторский монолог — это лишь предельная лирическая форма» (Гинзбург Л.Я. О лирике. М., 1997.C.10). В дальнейшем понимание субъективности как формы авторского присутствия в художественном произведении было подробно изучено Б.О.Корманом и его последователями.

Важно выделить также направления исследования лирики в сфере исторической поэтики. Так, А.Н.Веселовский,  сосредотачиваясь на долитературном периоде развития словесности и прослеживая истоки литературных родов, предлагает формулу, выражающую «зачаточные, формальные мотивы того жанра, который мы назовем лирикой» (Веселовский А.Н. Историческая поэтика. М., 2004. С.272). Это формула «параллелизма, в котором движения чувства выясняются бессознательным уравнением с каким-нибудь сходным актом внешнего мира». В отдельном исследовании «Психологический параллелизм и его формы в отражениях поэтического стиля» А.Н.Веселовский дает представление о разнообразии форм параллелизма: двучленный, многочленный, формальный, ритмический, синтаксический, отрицательный. Таким образом, в одной формуле ученый выразил и особенность эстетического освоения внеэстетического материала, которая ложится в основание лирики как рода литературы, и основные формы этого освоения, которые открывают возможность для «морфологического» анализа отдельных произведений, что и сделают в начале XX века внимательно прочитавшие А.Н.Веселовского русские формалисты. В современном литературоведении изучением лирики с позиций исторической поэтики занимались С.Н.Бройтман, О.В.Зырянов.